* * *

(Спутник, огорченно и покорно: Pourquoi avons nous dû partir? Nous étions si bien là.

Là

— И о нем. — )

* * *

П. П. С<увчинский>

— Через десять лет забудут!

— Через двести — вспомнят!

* * *

Еще — Красная шляпка:

— Что меня в этом возгласе обрадовало, озолотило, осчастливило? Сознание, что и на этот раз не выдумала, что это есть — помимо меня. Что — увидела, не нагадала. Освобождение от вечной муки сомнений поэта, навязанной ему всеми его ненавистниками и доброжелателями: а может быть ты всё это выдумал? (В устах ненавистника — хула, доброжелателя — хвала, в ушах и сердце поэта — мука. Мы ведь только (и точно) правды хотим: вещи как она есть (внутри).)

Поэт: Иоанн, из к<оторо>го постепенно делают Фому.

* * *

Dunkle Zypressen!

Die Welt ist gar zu lustig —

Es wird doch alles vergessen.

(Этих стихов Lenau, виденных когда-то в детстве в альбоме моей матери (ее рукой), я потом никогда не обнаружила — два раза покупала из-за них Lenau — нету!)

* * *

…Не говори с тоской: их нет,

Но с благодарностию — были. * * *

(Оба — эпиграфы для П<ерекопа>)

После этой записи начинается П<ерекоп>. Первые строки, карандашом:

Земля была суха, как соль —

Земля хотела пить

(просила — пить)

(NB! Потом не вошло — жаль: символ — и достоверность. 1938 г.)

* * *

Не странно: на солончаке

Кончалась соль земли

* * *

Черепах будем жрать

(пометка «soup de tortue»…

Пометка: П<ерекоп> начат 1-го августа 1928 г., в Понтайяке. Дай Бог!

* * *

Отрывок письма: — Мой родной, Вы не знаете, как сжалось у меня сердце, когда я по возвращении прочла «только не в четверг après-midi